А. П. Якимов, А. Н. Туполев, Ю. Т. Алашеев

грехах. Один из инженеров-руководителей базы сказал мне о нем: «Не за что его хвалить. Это чиряк на заднице — и делу не особо мешает, и комфорта не создает. Проще всего от него отмахнуться и делать свое дело...»

Можно понять критиков Бессонова и не вредно услышать их мнение. Но в основном вспоминают прегрешения старые, которые пора простить. И еще: всегда приятно услышать о человеке и хорошее. Майя Исааковна Лейтес в недавнем нашем разговоре сказала: «Замечательным летчиком был Бессонов. И человеком замечательным. Он преподал мне, молодому инженеру, урок на всю жизнь, как надо строить свою работу: сказал — сделай! Он был вдумчивым и очень серьезным летчиком. Да, он был критически настроен. Он вышел из того времени (при Андрее Николаевиче Туполеве), когда летчик мог говорить что угодно и ругать кого угодно. Указания летчика в то время все бросались выполнять! Потом времена изменились: "Ты поливаешь наш самолет! Ты — плохой!" Вот тогда многие летчики предпочли говорить поменьше, и тогда Бессонов стал плохим...» Приятно было услышать, кстати сказать, высокую оценку, которую Майя Исааковна дала также военному летчику-испытателю Михаилу Ивановичу Позднякову: «Замечательный, идеальный летчик! Я могла по осциллограмме узнать, кто из летчиков летал в том или ином полете. Он летал отлично...»

Почему-то, говоря о работах по Ту-128, Бессонов почти не вспоминал С. Т. Агапова. Но львиную долю работ по Ту-128 выполнил именно он. У Бессонова была одна машина — «единица». У Козлова — «нулевка». А за Агаповым были «двойка», «тройка» (с новым крылом), «четверка» по оборудованию (Козлов ее принял, а Агапов продолжил ее испытания во Владимировке). «Пятерка» была у военных, «шестерка», с новыми двигателями, — тоже была на Агапове... «Шестерка», с новыми двигателями ВД-19, не пошла. Двигатели были утяжеленными, а у машины и без того